Тарантино вызывает странные чувства. Он так всеми любим, так совершенно безобразен и возмутителен, что, еще не видя, что он там в очередной раз наснимал, уже готовишься наконец-то употребить фразы из серии: «А Тарантино-то уже совсем не тот. Аяйяй, как постарел со времен палп фикшен». Зато потом очень удивляют люди, которые все-таки говорят это вслух. Многие, я знаю, ждут случая, но каждый раз выходит фальстарт.
Хороша сама идея сочинить историю про евреев – не мучеников и узников концлагерей, а злобных индейчатых мстителей, собирателей скальпов. Можно, пожалуй, подумать, что про скальпы – это уже как-то чересчур. Но нет, в самый раз: чересчур было бы, если изобразить их гавайскими аборигенами-людоедами.
Вообще, все не так: и предателей полно по обе стороны баррикад, и шпионка – такая дура, что до слез. Но до чего ж она хороша левой ногой, что на гипсовой танкетке, и правой, как у Золушки… Чудес полно в каждом эпизоде, и два с половиной часа пролетают незаметно, особенно учитывая щекочущее ожидание финала: хватило ли ему духу изменить исторической правде.
Ответ, конечно, очевиден. У этой истории своя историческая правда, и было бы совершенно непростительно, если бы скромной, но очень красивой еврейской девушке не удалось с пафосом спалить кинотеатр, набитый фашистами.

Только в главной роли лучше бы увидеть Джонни Деппа. Ну не индейчатый совсем этот Питт, хотя человек, конечно, хороший. Я придираюсь, да?

P.S. Еще интересно вот что. Пишут, что съемки начались осенью 2008 года и проходили, в числе прочих, в Берлине. А мы в прошлом октябре как раз шатались по этому замечательному городу и видели что-то подозрительное. Только не говорите мне, что я столкнулась нос к носу с самим Тарантино и чуть было не попросила его не болтаться у меня под ногами.

Видимо, с тех пор, как у меня двое детей, осмысление фильмов тоже происходит исключительно попарно. Посмотрела «Жизнь в розовом цвете», потом черт дернул все испортить «Ласковым маем». Поразительно, насколько полярные по качеству фильмы можно снять в одном жанре. Глупость, наверное, но так и хочется сказать, что это самое качество не иначе как зависит от качества исходного музыкального материала. Хорошая музыка имеет шанс вдохновить на хороший фильм, а если музыка плохая – лучше и не начинать. Потому что фигня выйдет. Даже если не совсем фигня, саундтрек все испортит. Да и главное, зачем вообще это надо?
Хотя, в принципе, неподалеку от замысла этого дурацкого «Ласкового мая» лежало здравое зерно. Можно было бы очень неплохое кино снять о неком гипотетическом авантюристе перестроечных времен, который при помощи всевозможных своих авантюристских штучек собрал и раскрутил группу под каким угодно выдуманным названием, лишь бы там не фигурировали времена года. Чтобы зрители и критики злосчастный «Ласковый май» и продюсера его Разина там едва угадывали. Смутно различали бы в тумане сюжета, крепко проштампованного стереотипами авантюрного кино в духе Остапа Бендера. Чтобы герой был обаятельным злодеем, а не розовой соплей, вывалянной в сахаре и залитой глазурью. Чтобы женщины танцевали на барной стойке, а не коляски катали без всякого смысла и финала (уж лучше бессмысленные сиськи, чем бессмысленное их отсутствие, честное слово). Чтобы развал группы случился оттого, что деньги не поделили, или там кокса обнюхались, а не потому, что «другая страна – другие песни» (чтобы такое сморозить, вообще постараться надо было). И, конечно, самое главное: если бы «Ласковый май» там всего лишь смутно угадывался, саундтрек можно было бы заменить. Доверить каким-нибудь молодым, симпатичным и перспективным ребятам из наших дней. Ну я не знаю, кто там в «Питер FM» и тому подобном, что если не смотреть, то слушать уж точно можно.
Зато про «Жизнь в розовом цвете» говорить много не приходится. И смотреть, и слушать, и вообще душевно. Спасибо френдленте, без которой я бы так никогда и не узнала, что полтора года назад Марион Котийяр получила «Оскар». Она мне давно нравилась как женщина, я бы на ней женилась, если что. А оказалось, что она еще и такая молодец. В образе Эдит Пиаф ее не узнать, она даже двигается совершенно иначе, чем в "красивеньких" своих ролях.
Интересно, я в запарке прозевала только «Оскара», или бюст Марианны с нее тоже уже слепили?..

Забавно посмотреть подряд «Тело Дженнифер» и «Медовый месяц Камиллы». Оба про девушек, которые после смерти продолжают, так сказать, свою земную жизнь. Причем, не в виде привидения какого-нибудь, а прямо так, с бренной физической оболочкой в нагрузку. Доброму телу, Камилле, приходится обмазываться на ночь формальдегидом, а злое, Дженнифер, почему-то даже не воняет, хоть и изрыгает периодически потоки черной жидкости.
Тенденция, разумеется, свидетельствует о том, сколь печально глубоко деградировало общество. Старые добрые призраки нынче не в цене, приходится так или иначе таскать за собой туловище, потому что даже мертвая девушка должна обеспечивать в фильме секс. Ну кто захочет иметь, кхм, дело с духом лидера группы поддержки? Это же не Джульетта какая-нибудь. Должна быть в наличии хоть мертвая, но настоящая, толстая попа. Лучше в стрингах.
У Камиллы мотивация получше, она не успела провести первую брачную ночь с неподатливым женихом. Но и она тоже. Могла бы, честное слово, ограничиться единением душ.
Хотя все-таки «Медовому месяцу Камиллы» надо отдать должное. Фильм очень достойный. Короткий, внятный, динамичный, без размазывания и растягивания отдельных эпизодов и очевидных вещей. Зато есть симпатичные герои (в отличном исполнении) и необычные детали вроде невесты с полароидом и танца маленьких утят на свадьбе. Даже синяя лошадь не выглядит надуманной, а вполне практично развивается в сюжете, не теряя при том этакой слегка средневековой символической нагрузки. Все это довольно странно воспринимается, пока не глянешь лишний раз в аннотацию с тем, чтобы увидеть, что кино про американских крестьян и романтическое путешествие к Ниагарскому водопаду снято британцами. Удивительно добрыми какими-то британцами. Сразу вспомнился Борат, совсем некстати.

( P.S. )

Это очень честный пост. Ничего серьезного, просто захотелось ( поныть )

Посмотрела "Дикое поле". Фильм и в самом деле весьма художественный, но в чем состоит его смысловая нагрузка, осталось для меня тайной. Наверное, в том, что на природе люди живут до тыщи лет, несмотря на тяжкие физические повреждения, да в том, что существуют бляди*, отправляющиеся после свадьбы поебаться* попрощаться с предыдущим женихом. Вот такие они, как выражается одна тетка из френдленты, игручие.

*Мат считать тренировкой перед родами.

Снова киноведы в шоке, потому что вместо того, чтобы предаться просмотру семейных фильмов про детей и собачек, я откопала на просторах инета концептуально-фестивальный «4 месяца, 3 недели и 2 дня». Фильм, как и все, что я смотрю в последнее время, очень подходящий к интересному положению: он представляет собой натуральную и суровую хронику одного подпольного аборта в советской Румынии. Действует там застенчивая беременная студентка, которая при помощи более предприимчивой подружки решает вставшую на пути светлого будущего проблему. Организационные вопросы искомого решения оказываются столь гадкими и отвратительными, что мерзость самого акта даже теряется на их фоне. (Расписывать детали не буду, даже несмотря на то, что от гормонов я стала человечной, как Экслер, и пересказываю краткое содержание фильма вместо того, чтобы, по своему обыкновению, поджечь сердца глаголом, едва называя предмет обсуждения.)
Очень впечатляет, когда героиня этак трогательно просит подругу: «Похорони его», – как просит своего папу маленькая девочка, у которой сдох попугайчик. Не то что это звучит цинично, или вызывает сочувствие, или еще какие-то чувства. Просто сразу понимаешь, что перед тобой – особа исключительно тонкой душевной организации. Не возникает желания покричать, повозмущаться, ногами потопать, что, мол, экое нехорошее дело ты, девочка, сделала. Да при виде ее проповедь замерзла бы на устах самого апостола Павла, потому что в выражении лица, во всем, что она говорит, в мыслях этой девочки просто не за что зацепиться. Становится совершенно очевидно, что борцы с абортами обречены, покуда существуют вот такие особы, душевная организация которых призывает их идти на что угодно, лишь бы убить собственного ребенка, в отличие от неиспорченных цивилизацией человеческих самок, готовых на все, лишь бы своих детей сохранить и защитить.
Мертвый ребенок в свете всего происходящего на экране выглядит умиротворенным и безобидным, как триеровский желудь. Никто ведь не мучается круглосуточно от того, что желудь – это несостоявшийся дуб. Ну а кто-то не мучается от того, что аборт – это несостоявшийся человек. Просто разный порог чувствительности. В общем, ни для кого не новость, что этот мир как-то хреново устроен.

Думала, что не стоит смотреть «Антихриста». Вдруг младенцу в животе это совсем не понравится. Оказалось, ничего такого. Даже довольно смешно.
С самого начала настроившись, как и положено, на тяжкие интеллектуальные изыскания религиозного подтекста, первые 15 минут я приходила к всесторонне приятному и утешительному выводу, что Триер развивает тему божественного молчания, раскрытую в одноименном фильме Бергмана. Но, как потом выяснилось, он не пошел дальше, не копнул глубже – он просто растекся в какой-то совершенно неожиданной и даже слегка диковатой плоскости.
На этапе ухода героев в лес меня посетила красивая мысль, что фильм должен был называться не «Антихрист», а «Антиэдем» и отражать идею того, как аналогичная Адаму и Еве парная аллегория человечества достигает некой точки развития, противоположной Эдему. В райском саду было у людей вечное блаженство и невинность, но вот они совершили грехопадение вполне определенного свойства, были изгнаны, и куда в итоге докатились. И как у них теперь и рождение ребенка, и гибель ребенка – все результат того же грехопадения, и вообще они уже ничего в своей жизни не видят, кроме гре… секса, проще говоря.
Здорово было бы на этом и остановиться: так и Триер в шоколаде, и я выгляжу умной. Но дальнейшее развитие событий напоминает всегда трогавшую меня до слез историю про женское коварство, которую я, для читательского удовольствия, приведу целиком: «В понтификат папы Бенедикта VIII в 1016 г. Трирский архиепископ заказал одной молодой монахине изготовить ему пару сапог. Получив заказанное и надев новые сапоги, он вдруг почувствовал необыкновенно сильную страсть к монахине, тут же набросился на нее и овладел ею. Однако, кончив свое дело, архиепископ догадался, что с сапогами творится что-то неладное. Он предложил надеть эти сапоги нескольким знакомым, которые тоже немедленно воспылали к монахине страстью. Бесспорно, имело место дьявольское колдовство. Подвергнутая допросу монахиня созналась, что архиепископ ей нравился, и она специально околдовала сапоги, что бы они вызывали сильную страсть к ней у тех, кто их надевал. Дьявольские сапоги были тут же сожжены, монахиня отстегана плетью, а архиепископ, нажив гнев Божий, отправился в Иерусалим, чтобы искупить свой поступок. Эта история дошла до папы. Он специальным письмом похвалил архиепископа за сообразительность и расторопность и отпустил ему грехи». © один неизвестный автор

По-моему, чудесная иллюстрация того, как иной раз сам факт обличения оборачивается обличением не объекта, но субъекта. Воистину триеровская способность искать и находить виноватых в пресловутой дыре была у трирского архиепископа! Хотя, монахине повезло, в отличие от героини фильма: хочется верить, что, отделавшись наказанием плетью, она жила долго и счастливо. А из пары, уединившейся в лесу, конечно, выжить должен был только один – и неудивительно, что это оказался мужык, великий и ужасный охотник на ведьм.

Сегодня ночью часы опять повторили тот же номер (отстали ровно на три часа). Мне уже по-настоящему интересно, есть ли этому какое-нибудь техническое, а не мистическое объяснение. Еще разок-другой, и я буду всю ночь сидеть караулить, как и, главное, почему они это делают. Пару бессонных ночей спустя я пойму, что свет их смущает, и начну выпрашивать у френдленты прибор ночного видения.

В конце романа непременно выяснится, что это я сама под влиянием BBC 4 переводила стрелки в состоянии лунатического хождения.

Сегодня ночью механические настенные часы отстали на три часа. Позже я поняла, почему: они слишком много слушают радио BBC 4. Новости каждый час, почти круглосуточно, вот уже два месяца. Вот и решили показывать не абы что, а чистейшее GMT.
***
Кое в чем наш город начал напоминать Берлин. В этом сезоне у нас, оказывается, такое же экономное уличное освещение.
***
В доме отключили электричество. Каждые пять минут старушка хихикала и кокетливо, как будто бы это в первый раз пришло ей в голову, произносила одну и ту же фразу:
- Так давно последний раз это было, что я даже забыла, где лежат свечки!
Хотелось ответить, что вот только сегодня утром это было.
Но я молчала. Я вообще много молчу. Можно даже сказать, что это мое самое любимое занятие.

«Бумажный солдат» запомнился как произведение какого-то другого, а вовсе не кинематографического искусства. Будто бы кадры его склеили не поперечными сторонами, как обычно, а боковыми, в результате чего получилось полотно панорамно-бесконечной ширины при крошечной высоте. Статичное такое, даже отчасти монументальное полотно с босховым наполнением, сомнительной гармонией дисгармоничных внутри себя фигурных групп. В основе сомнительной гармонии проложена рельсом линия горизонта, строжайше разделяющая полотно на пять частей неба и три части земли. Вдоль нее, под скрипы и завывание вечного степного ветра, копошатся там и сям крошечные человеческие фигурки. Меньше муравьев – в масштабе. В центре панорамы, в небе фигурирует ракета «Восток-1». Тоже, в масштабе, мелочь, несопоставимая даже с единственным джампером на вашей материнской плате.
Всю несерьезность, глупость и мелкость человеческой самонадеянности отражает сполна. И взгляд Всевышнего, как нечто отстраненное и нежелающее разглядывать детали, отражает тоже замечательно. Спорная философская концепция, но в плане целостности и убедительности ее донесения это, пожалуй, и правда – произведение (не кинематографического, а вообще) искусства.

(Хотя, конечно, есть повод переплеваться. Потому что холодно, сухо и совершенно бесчеловечно. Не по-нашему, не по-толстовски. Да и вообще, мы-то думали, что Всевышний с куда большим интересом подглядывал, что там делается за железным занавесом. Даже, наверное, не знал, за какую звездочку спрятаться, чтобы не попасться на глаза первому улыбчивому космонавту. Мда...)

Всегда меня озадачивала природа разного рода благодарственных подарков. По-хорошему, я даже искренне считала себя немножечко свиньей, потому что в тех случаях, когда рядом стоящих захлестывали волны благодарности, и они радостно и широко распахивали кошельки, я могла стоять рядом, смотреть на это дело по-детски наивными глазами и нечестно говорить: "А у меня нету, я не буду".
Например, в прошлом году, после защиты диплома, я некрасиво и бесшумно отделилась от группы сокурсниц, дружно мчавшихся накрывать стол преподам и норовивших меня увлечь за собой в порыве коллективного единодушия. Честное слово, мне было совсем не убедить себя в необходимости поить хорошими алкогольными напитками этих славных людей, в лучшем случае не имевших отношения к моей защите. В худшем же, среди них был руководитель диплома, за три месяца вынесший мне мозг десятикратным переписыванием страниц, весьма далеких от его и дипломной специальности, придирчивым литературным редактированием моего текста и полным непонимаем целей моего проекта (вообще этот персонаж заслуживает отдельного поста). Был также завкафедрой, и без того человек уникальной душевной и умственной красоты, а в тот день еще и разнесший мой диплом в клочки из-за очевидных недостатков, против моей воли пропихнутых туда руководителем. Дополнял компанию безобидный мелкопакостный дядечка-препод средних лет, прикарманивший каталог детских развивающих пособий, бывший среди демонстрационных материалов (видимо, я так преуспела в продвижении идей Монтессори, что он решил прикупить что-нибудь развивающее своим детишкам).
Эпизод с каталогом стал последней каплей. После объявления оценок, едва обнаружив, что он канул в недра дядечкиного дипломата, я выпустила на свободу внутреннюю курицу, давно уже - месяца полтора-два - призывавшую все бросить, получить академическую справку и начать наконец уделять время ребенку (которому тогда еще не было года). А также здоровому сну и прогулкам на свежем воздухе. Один раз курица почти победила: я готова была написать заявление насчет справки, но в последний момент уговорила тряпку собраться и стоять насмерть. И вот, после защиты, курица привела свой последний убийственный довод, что-то в духе: "Мамаша, купи лучше ребенку новую игрушку, чем водку и ириски этому академическому сброду". Так я отдала системе высшего образования все долги, за исключением долга пресловутой благодарности.
***
И вот на днях я узнала о себе нечто приятное: дело было вовсе не в моей свинско-куриной натуре, а в том, что до сих пор мне просто не довелось столкнуться с явлениями и людьми, способными пробудить мое чувство благодарности. Потому что в случае с автошколой в целом и инструктором в частности кошелек не оказал ни малейшего сопротивления почему-то. Причем без всякого коллективного разума.

Помню, на заре юности мне никак было не уяснить, как можно не любить этот город. А если кому-то вдруг не повезло его полюбить без внутреннего сопротивления, считала я, тому следовало любить его себя заставить. Ну, надо же хоть в чем-то уподобиться Пушкину. Странно, со временем я пришла к выводу, что знать и любить свой город, как завещают на уроках петербурговедения, одновременно - невозможно. Чем больше знаю, тем меньше люблю. Да и Пушкину уподобляться, по большому счету, повода нет.
В очередной раз этот чудо-город доказал свою несовместимость со мной. Посреди лета неожиданно выглянуло солнце. За два дня я обгорела, как австралийский вареный рак. На третий вытащила из пыльного угла прошлогодний солнцезащитный крем, намазала им всё живое, включая ребенка, и отправилась гулять под дождем. Как дура.
В заключение хотелось бы добавить: Карибы. Или по меньшей мере Крым хотелось бы добавить.
***
За три дня до экзамена в ГАИ мне наконец-то впервые приснился сон на тему вождения. В нем я занималась сексом с инструктором. В автомобиле с буквой "У". Собственно вождение там тоже было, но похожее скорее на развеселые покатушки в духе Бонни и Клайда, без всяких унылых заглуханий в процессе поворота налево.
Надо сказать, сон за три дня до экзамена оказался очень вдохновляющим. Половину глюков и тормозов за рулем сняло как по волшебству. Наверное, это какой-то интересный психоаналитический феномен.
***
Тема кино заброшена, поскольку я настойчиво совершенствую свой английский listening. Целыми днями заливаю в уши радио BBC4, изредка прерываясь на "Отчаянных домохозяек" в оригинале. Новое кино без перевода я пока совсем-совсем не понимаю, а кино с переводом сбивает меня с толку. Еще интереснее будет, когда я возьмусь совершенствовать свой writing. Но это произойдет определенно не в этом году.

Когда-то давно я отказалась от мысли писать о "Подмене" с Анджелиной Джоли. Фильм оставил после себя не тонкие наблюдения и элегантные умозаключения, а напрочь выжженный гормонами мозг молодой мамаши, способный выдавать в пространство разве что огненные языки эмоций, с трудом преобразуемые в слова. Возможно, будь гормональный фон поровнее, смысл истории был бы понят так, как задумывался автором: что трагедия потери ребенка уравновешивается духовным обновлением и социальной активностью героини; может быть, даже так, что победа слабой и беззащитной молодой женщины над непобедимой коррупцией в полицейских рядах стоит жизни одного ребенка.
Клянусь честью, я не знаю, какой смысл мог вложить в эту историю режиссер-мужчина, но в глазах беременной блондинки вроде меня уравновесить трагедию потери ребенка могло только одно – чудесное обретение того же ребенка, живого и здорового. Пусть и не через два, а через три, четыре, а то и все 24 часа экранного времени. (Очевидно, пора завязывать с авторским кино и на ближайший год переходить на латиноамериканские сериалы; там счет потерь и находок неизменно равный, без всякого дурацкого духовного обновления.)
Я уже было совсем решилась выкинуть из головы этот одинокий фильм-уродец без хеппи-энда, но тут мне подсунули «Юрьев день» (видимо, в прошлом году не подсунули, пожалев гормонального фона). Первое, что очень сильно зацепило: в смысле художественной выразительности фильм намного ярче американского аналога. Впрочем, следовало ли ожидать другого от молодого представителя русского арт-хауса, случайно совпавшего фабулой с дружественным мейнстриму американцем преклонных лет. Во-вторых, конечно, русская достоевщина, мистика и путь к высотам духа через неизбежную социальную деградацию – совсем не то же самое, что духовное обновление по-американски, заключающееся в том, чтобы основать общественную организацию по защите товарищей по несчастью и всю оставшуюся жизнь заниматься пиаром и фандрайзингом. Очень выпукло отражает разницу менталитетов то, что неизвестность, оставшаяся после исчезновения ребенка, в «Подмене» заполняется делами и событиями вполне конкретными – поиском, ловлей и казнью маньяка, а также танцами целой оравы коррумпированных полицейских, а «Юрьев день» на этом месте не содержит ничего, кроме звона колоколов на закрытой колокольне.
Не в том, впрочем, смысле, что то или другое делает какой-то из фильмов хуже. Оба совершенно душераздирающие.

Сыну сегодня два, а мне - три с минусом.

Все равно, кто скажет, что я - не Шумахер, тому я откушу ухо.

Почти полтора месяца прожив без буквы "р", наконец решилась отправить ноутбук в ремонт. Прикручивать новую клавишу ему будут от 3 до 7 дней. На всякий случай сделала резервные копии всего, хотя не представляю, как можно удалить что-нибудь нужное, меняя клавишу. Очень надеюсь, что его даже включать не понадобится, но что-то все равно тревожно мне за любимую железяку.

До чего приятно после многолетнего тупого перелистывания чужих книжек во имя двух дипломов учиться чему-нибудь настоящему. Такому, где есть четкая и невероятно радостная грань между "не умею" и "умею". Вот так вот еду, еду... и вдруг чувствую - лечууууу. К чорту высшее образование. Хочется все бросить и пойти осваивать гончарный круг.
Сегодня меня выпустили на Петроградку, и внезапно окружающая действительность, перескочив через заслон новой точки обзора, шарахнула по голове чем-то хорошо знакомым и давно забытым. Свежеоткрытая способность рефлексировать за рулем определенно говорит о том, что мои возможности семимильными шагами двигаются в направлении одновременного с вождением макияжа и маникюра. Еще немного, еще чуть-чуть, и на экзамене в ГАИ я уже легко смогу делать это.

Вторая часть «Обитаемого острова», вслед за первой, тоже прокатила вчера ночью без отвращения. Это странно, потому что фильм-то, говорят, никуда не годится. Думаю, причины необъяснимой терпимости имеют психологические корни; только подумаешь: «Ну и бред!» - внутренний голос тут же отвечает: «Это же Стругацкие!» Получается, что уже не бред, а так задумано. Ведь я читала Стругацких в возрасте совершенно некритического восприятия, и их творчество прочно укоренилось в подсознании как эталон фантастики.
Вопрос, что мешает мне критиковать собственно экранизацию, а не авторов первоисточника. «Анну Каренину», например, экранизировали уже 30 раз. Вот где есть простор для критической мысли: сравнивать между собой можно до бесконечности, можно выбирать лучшую, можно в каждой искать особую изюминку. Только, собственно, самая первая, которая случилась в 1910 году в Германии (как услужливо подсказывает википедия), вряд ли когда-то упоминалась как носитель художественной ценности, а не любопытный экземпляр немого кино и просто первая киноверсия «А.К.» Хотя я сама ее не видела и высказываюсь гипотетически.
«Анна Каренина», пожалуй, слишком сильная аналогия для оправдания моей преступной снисходительности к «Обитаемому острову». Сам по себе он напомнил трогательно-примитивные детские телеспектакли советских времен, вроде передачи «Сказка за сказкой», только в менее запыленных декорациях. Это тоже помогает объяснить терпение и спокойствие, с которым опус был досмотрен: советское телевидение успело закрепить стереотип радости тому, что дают, потому что другого все равно не предложат.

Фильм, проходящий под скользким и незапоминающимся названием «Запретная любовь», смотреть определенно стоит по двум причинам. Одна из них заключается в вязанной желтой кофте, другая заключается в первой в Сиенне Миллер. Эстеты и любители винтажных образов порадуются тряпочкам, туфелькам, мокрой укладке и красной помаде. Причем, винтаж предстает не только со своей парадной стороны, но и в одежде сугубо повседневной, вроде упомянутой крупной вязки желтой кофты, носимой героинями по очереди. Вот этот подход к стилю меня приятно удивил. Чувствуется, что художник по костюмам работал с вдохновением, хоть и наверняка, если объективно посмотреть, уложился в скромную сумму. Не в том смысле, что бюджет не позволил купить героиням двух кофт, а что очень жизненная получилась деталь из этой теплой желтой кофты, которую бедные девушки в военное время на берегу холодного моря носят по очереди.
Вторая радость в этом фильме – абсолютно феерическая игра Сиенны Миллер. Настолько естественное воплощение героини при полной неузнаваемости в получившемся образе самой актрисы, что руки сами тянутся за оскаром, заныканным на черный день под половицей. На ее фоне Кира Найтли выглядит вдвойне уныло. Честное слово, если бы в этом фильме не было Сиенны, я бы усомнилась в том, что его надо смотреть. Ну, не ради же одной желтой кофты, в самом деле…

Хотя, по здравом размышлении, грешно умолчать о том, что и сюжет оригинален, и сценарий, безусловно, хорош. Все-таки не на пустом месте Сиенна столь ярко проявила себя.

- Мне тяжело с мужчинами.
- Пробовала гомеопатию?
- …?
- Гомеопатия – это мужчины в крооохотных дозах.
***
Некоторый диалоги вполне заслуживают, чтобы с них начать, но в целом от «Парижа» Седрика Клапиша осталось неоднозначное впечатление. С одной стороны, все компоненты на своих местах, love actually в Париже, не все хорошо, но до звона в ушах позитивно. С другой стороны, видимо, надо смотреть такие фильмы где-нибудь на экстремуме личной жизни: когда влюбились, когда расстались. На ровном месте мне отчего-то стало скучно аж до зевоты.
Тема небритого молодого брюнета, умирающего в Париже, раскрыта уже неоднократно. Историю о Мымре, которая наконец разглядела женское счастье на расстоянии своего носа, тоже рассказали все, кому не лень, со времен Рязанова. Даже голововзрывательный рецепт «собери десяток-другой Мымр обоего пола и разбей по парам» успел немного устареть.
Когда-то давно Клапиш снял «Испанское общежитие» и «Русских красоток», и они оставили после себя очень свежее впечатление. Наверное, я тогда была моложе и восторженнее, потому что едва ли в них было что-то действительно выдающееся. Только вспоминаются дивные кадры, каких вы никогда не увидели бы в каком-нибудь «Питер FM»: прямо во время начальных титров в «Красотках» долго и крупно показывают рекламную установку одного известного питерского провайдера, схлопотавшего нежданно-негаданно такой вот даровой продакт-плейсмент. Чудеса случаются…
***
Муж входит в комнату, когда я начинаю смотреть кино. Видит название: спина умирающего брюнета, свесившегося в окно, и на ней появляется надпись большими буквами - «Paris».
- Это что, «Окно в Париж»?
- Нет…
- Тогда зачем смотреть? «Окно в Париж» лучше!

Очередное удивительное свершение озарило мой жизненный путь. Я прочитала когда-то невероятно популярную книжку Getting Things Done, два или три года лежавшую камнем на винчестере. В те далекие времена она распространялась в списках в англоязычных электронных копиях, постоянно исчезая из секретных мест в интернете, где еще вчера ее можно было скачать. (Своей копией я обязана пользователю snaq, спасибо ему еще раз.)
Забавно, что если бы мистическая способность иметь дела сделанными у меня еще не обнаружилась, я бы вообще никогда ее не прочитала. Чтение с экрана на английском – это для меня почти то же самое, что водолазные работы без кислородного баллона. Разумеется, ближе к финалу я узнала, что эпохальный труд за прошедшие годы благополучно перевели на русский и издали бумажной книжкой. Но если б я узнала об этом раньше, осталось бы в жизни место подвигу? Тем более я все равно дала честное пионерское слово запланировала прочитать три англоязычных книжки за год.
***
Чем больше я читаю на эту тему, тем явственнее ощущаю, что авторы всех подобных книжек – изнутри одинаковые, как те женщины, о которых есть сказка в «Тысяче и одной ночи». Каждый из них выдает за новую мысль, что временем управлять нельзя, а можно только управлять собой. Это, конечно, немыслимо усложняет все дело. Попробовали бы вы управлять чем-нибудь столь же неуправляемым, как я. Сейчас найду у себя еще пару секретных кнопочек, и мы вернемся к теме кино.